ВТОРОЕ «ПЛЕНЕНИЕ» ШАМИЛЯ

Рубо. Пленение Шамиля viewДо 200-летия Грозного остался год. Юбилей будет отмечаться по решению президента РФ на федеральном уровне. Неудивительно, что в преддверии такого масштабного события жители Чеченской Республики проявляют повышенный интерес к истории столицы. Учитывая это, предлагаем читателям очень интересную, можно сказать, детективную историю, рассказанную известным краеведом М. Казаковым в книге «Страницы истории Грозного» (1982 г.)

В экспозиции музея внимание грозненцев и гостей города неизменно привлекает монументальное живописное произведение известного русского художника-баталиста Ф. Рубо «Пленение Шамиля». Написано оно было между 1885 и 1895 годами по заказу Тифлисского военно-исторического музея. В середине 1920-х годов — картина, связанная по содержанию с событиями, происходившими в середине XIX века на территории нашего края, была передана открытому в Грозном краеведческому музею.

Такова краткая история этого выдающегося произведения изобразительного искусства. Она хорошо известна. Но мало кто знает, что приключилось с картиной в годы войны.

Во время ВОВ Государственный Комитет Обороны СССР создал для организации надежной защиты столицы Чечено-Ингушетии Особый Грозненский оборонительный район. Командующим назначили командира 8-й дивизии НКВД генерал-майора Н. Никольского. Для размещения своего штаба он облюбовал здание Чечено-Ингушского республиканского музея краеведения: часть сотрудников ушла на фронт, остальные — на сооружение оборонительных рубежей вокруг Грозного, и музей временно был закрыт.

Именно в это время, когда в музее располагался главный штаб обороны Грозного и здание усиленно охранялось, из него непостижимым образом исчезла картина Ф. Рубо «Пленение Шамиля». Происшествие это, не имевшее прецедентов в республике, породило немало разного рода толков. Свет на эту тайну могли пролить офицеры, служившие при штабе. Но они молчали много лет.

Только в середине 60-х годов бывший командующий особым Грозненским оборонительным районом генерал-майор Н. Никольский, посетивший Чечено-Ингушетию, выступил по местному радио и телевидению с воспоминаниями о суровом военном времени. Тексты выступлений он передал музею. Воспоминания содержат немало ценных сведений об организации защиты Грозного и его нефтяных богатств от наседавших фашистов по плану, разработанному Государственным Комитетом Обороны. Часть воспоминаний генерал посвятил загадочной пропаже картины «Пленение Шамиля». Передаем вкратце его рассказ:

«Был конец августа 1942 года. День клонился к вечеру, когда с одного из контрольных пунктов, расставленных вокруг Грозного, в штаб доставили троих неизвестных. Один из них в форме полковника, старший группы, доложил, что они являются членами комиссии, которую штаб Закавказского фронта командировал в Грозный, чтобы перевезти в безопасное место картину Ф. Рубо «Пленение Шамиля», представляющую большую ценность. Документы у них были в порядке.

Осмотрев произведение, члены комиссии нашли его в хорошем состоянии, и, сославшись на то, что им надо связаться с Тбилиси, уточнить, куда следует везти картину, заторопились. Оставив (с разрешения Н. Никольского) в гардеробной штаба свои туго набитые рюкзаки, незнакомцы покинули музей, не взяв с собой произведение, за которым специально приехали.

Намаявшись за день, командующий решил отдохнуть. Но через короткое время был разбужен стрельбой, которая все усиливалась. С группой офицеров он поспешил к месту, откуда раздавалась пальба. Здесь, у мостика через противотанковый ров, залитый нефтью, ему доложили, что в один из бетонных «козырьков», построенных для укрытия огнеметчиков, проникли какие- то люди. Обнаруженные, они начали отчаянно отстреливаться.

Огонь их был подавлен, генерал вошел под «козырек». Каково же было его удивление, когда он увидел офицеров, недавно побывавших у него в штабе. Двое из них были убиты, третий — полковник — смертельно ранен. На недоуменный вопрос командующего, он, едва шевеля губами, попросил пощады и признался, что, хотя они русские, но совсем не советские офицеры, а переодетые немецкие диверсанты. Засланные немецкой разведкой в Грозный, они должны были под любым предлогом проникнуть в штаб обороны и оставить в нем мины с часовым механизмом. Взорвавшись, они разнесли бы штаб в пух и прах. Мины находятся в рюкзаках, оставленных диверсантами в гардеробной штаба. Такие же мины они сдали в камеру хранения вокзала: их взрывом немцы намеревались вывести из строя железнодорожный узел. Взрывчатка заложена также и у одного из нефтехранилищ. Ее предназначение — вызвать пожар. Задуманная гитлеровцами крупная диверсия должна была, по их мнению, сломить железную волю защитников Грозного к сопротивлению, а пожар нефтехранилища — послужить сигналом для начала решающего штурма города.

Прямо с места происшествия командующий отдал по радиотелефону распоряжение офицерам, находившимся в штабе, немедленно обезвредить мины».

Вот какие драматические события, по свидетельству генерал-майора Н. Никольского, разыгрались в нашем городе в августовскую ночь 1942 года. Ну, а что же с картиной? Подобный вопрос задал себе и генерал во время выступления на местном телевидении. И сам же ответил: «Оказывается, ее похитили, но кто и когда — выяснить не удалось».

В это трудно верится. Диверсанты, как следовало со слов генерала, уходя из музея, картину не взяли. Она стала им не нужна, как только они проникли в штаб и оставили там мины. Более того, большая по размерам, она превратилась бы в помеху при выполнении других заданий. А за те два-три часа, пока генерал руководил боем с диверсантами, из штаба (там ведь находились другие офицеры и здание усиленно охранялось) вряд ли можно было незаметно вынести крупное по размерам живописное полотно. Читая воспоминания Н. Никольского, невольно ловишь себя на мысли, что он знает имя настоящего похитителя, но даже через много лет после происшествия так и не решается его открыть.

Вскоре после описанных событий штаб особого Грозненского оборонительного района перешел в другое здание. Явились ли эти странные события причиной такого переселения, мы не знаем. Музейные залы на короткое время превратились в палаты военного госпиталя. Но для раненых они оказались непригодными, и госпиталь вскоре тоже перебрался в более подходящее для этой цели помещение на Новых промыслах.

Музей возобновил свою работу. Стали возвращаться сотрудники. Новым директором был назначен Н. Штанько.

Обнаружив пропажу картины Ф. Рубо «Пленение Шамиля», он заявил об этом в соответствующие органы. Там пообещали быстро разыскать ценность. Но время шло, а результатов не было.

В конце 1942 — начале 1943 года Чечено-Ингушский научно-исследовательский институт языка, истории, литературы и искусств и республиканский музей краеведения, с целью экономии средств, были объединены в одну организацию. Возглавил ее известный ученый Дошлуко Дохович Мальсагов. Он принял самое активное участие в розыске полотна Ф. Рубо «Пленение Шамиля». Но на его неоднократные обращения в следственные органы там беспомощно разводили руками, говоря лишь, что следы пропавшего произведения теряются где-то на Военно-Грузинской дороге.

И вдруг, спустя ряд лет, уже после окончания войны, удалось напасть на след пропавшей реликвии. Совершенно неожиданно. Находясь в командировке в Москве, наш сотрудник Н. Штанько услышал о картине, изображающей Шамиля, взятого в плен. Случайный собеседник, оказавшийся работником МВД, рассказал, что картина эта еще с военных лет украшала кабинет Берии на Лубянке. Но потом он приказал убрать ее.

- А можно ли увидеть картину? — не веря в успех, спросил грозненец.

- Попробуйте.

Но на этот раз картину увидеть не удалось. В управлении музеями Министерства культуры СССР, куда Н. Штанько обратился, чтобы ему выдали пропуск и разрешили осмотреть находившуюся в МВД картину, просто не поверили, что произведением этим может быть пропавшее полотно Ф. Рубо, и не решились выдать документ. Так и вернулся Н. Штанько в Грозный, не увидев картины в свой первый приезд.

Прошло еще некоторое время. Неожиданно из Управления музеями в Грозненский краеведческий музей пришло сообщение, что картина Ф. Рубо «Пленение Шамиля» действительно находится в МВД СССР.

Что же убедило Управление музеями, что местонахождением пропавшего полотна Ф. Рубо может быть Лубянка? На этот счет существует история, похожая на легенду, которую рассказали Н. Штанько работники этого ведомства. В ней утверждается, что Берия, пытаясь избавиться от похищенной картины, предложил якобы купить ее знаменитой исполнительнице русских народных песен Л. Руслановой. Осмотрев холст, она увидела на нем инвентарный номер Грозненского музея краеведения, и отказалась от покупки, но о своем открытии сообщила Министерству культуры и Управлению музеями.

Эту историю-легенду хорошо помнит И.3. Пономарева – заслуженный работник культуры ЧИАССР, работавшая в то время заведующей фондами грозненского краеведческого музея. Однако прямых доказательств ее достоверности нет. Но как бы там ни было, открытие местонахождения пропавшего произведения произошло по воле случая.

Руководство Грозненского научно-исследовательского института и музея (в то время его директором был В. Белогуров) поручило Н. Штанько попытаться вернуть картину. Он снова отправляется в Москву.

И вскоре он увидел пропавшую картину, висящую в темной проходной комнате без рамы и подрамника, приколоченную огромными гвоздями прямо к стене.

Там же, на Лубянке, нашлись люди, которые соорудили деревянный каток. На него накрутили живописный холст и помогли погрузить в поезд.

Так произведение знаменитого русского баталиста Ф. Рубо «Пленение Шамиля» снова вернулось в наш город. Но выставлять картину без реставрации было нельзя. Пребывание у Берии вредно отразилось на ее «здоровье» и внешнем виде. А найти хорошего «лекаря» долго не удавалось. Лишь через много лет, когда под опытной рукой мастера она снова обрела сочность и свежесть красок, картину выставили на обозрение горожан и гостей столицы Чечено-Ингушетии, но уже не в краеведческом музее, а в музее изобразительных искусств имени академика П. Захарова. Здесь она и находится по сей день.

 

М. Казаков

Подготовила

Асет Муртазалиева