ЖИЗНЬ ВНУТРИ ЖИЗНИ

ЖИЗНЬ ВНУТРИ ЖИЗНИ 15 ноября 1938 года постановлением Совнаркома ЧИАССР в г. Грозном создан Русский драматический театр. Сегодня в Чеченской Республике и в России его знают как Государственный русский драматический театр им. М.Ю. Лермонтова. Но грозненцы зовут его просто «Лермонтовский».

- Что там в Лермонтовском намечается? Премьера?

Я решила не тратить площадь газетной полосы на историю театра, хотя она, безусловно, богата, насыщена и интересна. Каждый уважающий себя чеченский журналист хотя бы раз написал об этапах, через которые прошел Лермонтовский. Я решила пойти дальше и предоставить слово тем, кто делает этот театр нашим, Лермонтовским.

Мои собеседники – Заслуженный деятель искусств Муса Аюбов, посвятивший театральному искусству двадцать восемь лет, и молодой актер Амирхан Шамсудинов, начавший актерскую карьеру чуть больше года назад.

Выбор именно этих двух актеров не был случайным. Муса Аюбов на сегодняшний день – самый старший из актеров Лермонтовского театра. У него есть опыт, звания, заслуги, поклонники и любители его творчества, и даже критики. Амирхану всего 21 год. Да, он работает в театре, но он учится, и учиться ему предстоит еще долго.

Передо мной два человека. Один из них смотрит назад – ему есть, что там увидеть. Второй смотрит только вперед – позади еще так мало пройдено. Каждому из них есть, о чем рассказать – о прошлом, настоящем и будущем театра. И каждому из них предстоит сыграть очередные роли – самих себя.

        

Действующие лица

Муса Аюбов

Амирхан Шамсудинов

Действие первое

Небольшой сквер в Москве. В центре сквера – несколько скамеек, фонари. Дело близится к вечеру. По скверу прохаживается Муса Аюбов, приехавший в Москву увидеться со своими учителями и товарищами по ГИТИСу.

Муса Аюбов (после недолгого молчания). Родные места… Нет-нет, не стоит возвращаться в те места, с которыми тебя что-то связывает – слишком много разочарований. Сколько мне тогда было? Двадцать два! Я поступил в ГИТИС. Сложно было туда попасть, очень сложно… Но учились так учились! Еще бы! Студенты были со всего Советского Союза.

(Присаживается на одну из скамеек) Помню, некоторые книги можно было почитать только в читальном зале. Да и то не всегда… Библиотекари видели в моем паспорте национальность – «чеченец» - и не выдавали мне литературу. А хотелось, хотелось читать, учиться! Но ничего. Я просил друзей взять книгу и дать мне ее почитать. Так, в братской стране мы учились…

А педагоги! (Встает и снова бродит по скверу). Приносили нам литературу, которую невозможно было достать. Мандельштам, Пастернак… да тот же Булгаков! (останавливается) Сейчас они пылятся на полках, а лень-матушка поглотила нашу молодежь – не читают!

А помните журналы «Звезда», «Новая жизнь»? Помните, когда они начали публиковать диссидентов? Тогда даже в Москве на всю библиотеку было два экземпляра. Журналы выдавали на два дня. И что вы думаете? Педагоги, видя их на столе, говорили: «Дай, Муса, почитать на полчасика». Вот какие времена были… (Уходит за кулисы)

(Декорации меняются. Сцена театра, сбоку стоит напольное зеркало). Служить театру – тяжелая профессия. Я вот единственный «мамонт» в нашем театре. Остальные ребята – молодежь одна. Нет! Я-то сам еще молод! В душе… (подходит к зеркалу, рассматривает себя). Душа молодая, настроение – хоть куда. (Отворачивается от зеркала) Раньше смотрел на сорокалетних и думал: какие же вы старые! А сейчас (снова поворачивается к зеркалу, рассматривает свое лицо)… Мне самому трудно их играть – сорокалетних. Вот мое лицо. 25 лет!.. за кожей. Душа отстает от возраста. Где она остановилась? Быть может, на 33 годах? Возраст Христа. Тогда война началась, первая. Годы ушли вперед, а внутреннее ощущение осталось там.

ЖИЗНЬ ВНУТРИ ЖИЗНИ 2(Поворачивается к залу) Недавно был в ГИТИСе. Новое здание, охрана повсюду… А тогда у нас был скверик, лавочки.  Мы усаживались на спинки. Кто на гитаре играет, кто читает... А мастер мой! Андреев! Я постарел, а он – такой же. А еще была у нас концертмейстер – женщина. Ей тогда уже было лет сто двадцать. Я про нее и спрашивать боялся – жива она или нет. А она не то что жива, но и не изменилась совсем! Как стояла в коридоре с папиросой в зубах, так по сей день и стоит!

Нет, нет в моем театре преемственности поколений, традиций. Меня вот некоторые ребята не понимают вовсе. Да, есть среди них и выпускники ГИТИСа, есть… но мне кажется, что моя школа была сильнее. Наверное, всем так кажется… Я, конечно, их слушаю, иду им навстречу, но если вижу пустоту в глазах…так получается неправда жизни на сцене…

Правда… Я вот всегда думал, что я не Сарафанов. Сыграл его… Оказывается, это про меня… Вот так думаешь, что ты хороший, а оказывается, что не очень хороший. И это правда жизни. В жизни… На сцене не бывает жизни, когда ты ее не проживаешь (снова смотрит на себя в зеркало, уходит со сцены).

Действие второе

Амирхан Шамсудинов. (На сцене вешалки с костюмами. Молодой актер бродит среди них). А ведь я его иным представлял. Я воображал себе, что театр – самое необычное, сказочное место, только без магии. Придя в театр, я ничего такого не нашел… А все потому, что не горел душой.

Но я нашел. Я нашел то, что искал: я начал читать. Книга – бензин для актера. Вы не знали? И я не знал. (Надевает мушкетерскую шляпу) Теперь знаю. И знаю, что если бы я не привык себе не доверять, то ничего бы у меня не получилось. Я всегда пытаюсь понять, в чем красота того, чего не понимаю. Надо! Надо дознаться до самой сути вещей, чтобы убедиться в том, что они прекрасны! Значит ли это, что я стал старше? Нет. Я стал более собранным – мой подход изменился. Театр показывает серую жизнь в каком-то другом свете. То, зачем ты никогда не стал бы наблюдать при обычных обстоятельствах, ты с удовольствием наблюдаешь в театре. И тогда ожидания совпадают с реальностью.

(Сбрасывает шляпу, усаживается в кресло. Разговаривает сам с собой) А я спорил. Раньше я много и со всеми спорил, пытаясь доказать, в чем прелесть театра. Потом я стал преподносить театр таким, каким я его ощущаю. А сейчас… Я вообще избегаю бесед с людьми, которым нужно объяснять, что такое театр. Им не понять! Не понять сам факт жизни внутри жизни. (Резко поднимается из кресла и направляется к вешалкам) Они мечтают, мечтают стать героями! Суперменами! (Накидывает на себя плащ и замирает) А я могу. Я могу сыграть любую роль, пока кто-то мечтает кем-то быть… (смеется и скрывается за кулисами).

(Выходит на сцену в костюме Звездного мальчика) Я могу быть даже Звездным мальчиком! Хотя я его не понимаю. Нет, в чем-то мы похожи. Он глубоко верит в то, что он делает. Я тоже верю в свое дело. А когда он понимает, что он не прав, тогда он, как и я, осознает это и стремится к правде. Ради себя. Прожить роль не трудно. Трудно оттолкнуть себя. Наедине с собой нужно разобраться.

 

Виктория Хан

Чтобы комментировать данный материал Вы должны Войти или зарегистрироваться на сайте