МЭТР ЧЕЧЕНСКОЙ РЕЖИССУРЫ

Руслан Хакишев

Недавно главный режиссер Чеченского драматического театра им. Х. Нурадилова, Народный артист РФ, лауреат Государственных премий РСФСР и ЧР Руслан Шалаудинович Хакишев отметил свое 80-летие.

Руслан Хакишев – личность широко известная в театральной среде нашей республики. За более 50 лет творческой деятельности он поставил около ста спектаклей, как на сцене Чеченского государственного драматического театра, так и в театрах других регионов страны.

Его блистательные постановки, ставшие яркими страницами в истории Чеченского драмтеатра, такие как «Кровавая свадьба» Г. Лорки, «Мнимый больной» Ж-Б. Мольера, «Ревизор» Н. Гоголя,  «Предложение» А. Чехова, «Маленькие трагедии» А. Пушкина, «Женитьба Бальзаминова» А. Островского и многие другие получили самые восторженные отзывы маститых советских и российских театральных критиков.

Многие спектакли Р. Хакишева награждены Почетными дипломами Министерства культуры СССР, РСФСР, ЧИАССР, ЧР, Союза театральных деятелей РФ, дипломами Всероссийских театральных фестивалей. Одними из самых дорогих для режиссера являются награды, полученные за постановки, в которых Р. Хакишев был и автором пьесы и постановщиком. Это «Песни вайнахов» – лауреат Государственной премии РСФСР им. Станиславского и трилогия «Земля отцов» – лауреат Государственной премии ЧИАССР.

 

Казахстан: воспоминания

Во время трагических событий 1944 года, когда чеченский народ был выслан в казахские степи, Руслан был маленьким мальчиком, которому едва исполнилось шесть лет.

- В Казахстане мне очень повезло с учителями, - вспоминает Р. Хакишев. - К примеру, английский язык нам преподавал сын именитого еврейского поэта, учителя истории и физики тоже известные в стране педагоги, как и мы, ранее высланные.

Больше всех мне запомнился Степан Степанович: студеной  зимой, в третью смену мы сидели в классе, нам представили нового учителя. В класс зашел высокий мужчина в старом огромном тулупе и обгорелым лицом. Как только он вошел в класс, в аудитории воцарилась тишина, потом с задних парт послышались перешептывание и хихиканье. И вдруг он скинул с себя этот тулуп, а у него – вся грудь в орденах. Нам даже неудобно стало за наше хихиканье. Степан Степанович учился в Ленинграде, сначала в техникуме, потом поступил в театральный вуз. Но доучился лишь до второго курса: забрали служить, стал летчиком. Позже он попал в плен, из-за чего и был выслан в Казахстан. Внешне он был похож на Высоцкого – такой же тембр голоса и темперамент. Он безумно любил Ленинград и своими рассказами влюбил в него нас. По рассказам Степана Степановича, Ленинград для нас стал той сказкой, в которую мы все стремились попасть.

 

Годы студенческие

- Наша семья приехала из Казахстана в Чечено-Ингушетию в 1957 году. По возвращении я готовился поступать в Нефтяной институт на архитектора, но вдруг мне попалось на глаза объявление о наборе молодых людей в национальную актерскую студию при Ленинградском государственном  институте театра, музыки и кинематографии. Я решил попробовать, ведь с театром был знаком практически с трех лет, так как тетя, Хава Хакишева, до выселения работала в Чечено-Ингушском театре, а в Казахстане – костюмером в местном театре.

Набор проходил на конкурсной основе. Педагоги оценивали фантазию, впечатлительность, дикцию, чувство ритма, способность абитуриентов  быстро перевоплощаться и многое другое. Я прошел все туры и поступил. Ленинград  произвел на нас, вчерашних спецпереселенцев, незабываемое впечатление. Нам открылся красивейший город, в котором невозможно не быть духовно богатым.

Преподавали нам известные актеры, корифеи театрального искусства, которых до этого мы видели только на киноэкранах или афишах: Василий Меркурьев, Иван Савельев, Владимир Петров, Владислав Стржельчик, Андрей Толубеев, Николай Черкасов. Часто организовывались встречи с известными советскими и зарубежными артистами. С первого курса мы играли в массовках театральных постановок, посещали театры, музеи, выставки. По студенческому билету можно было посетить любой спектакль бесплатно.

Мы изучали все жанры театра – драму, комедию, мелодраму, трагедию, водевиль, мюзикл и другие. Например, сегодня дисциплину под названием «История ИЗО» в местных вузах преподают по учебникам, а нам преподаватели читали лекции в самом «Эрмитаже», где мы все видели своими глазами, чувствовали. А когда изучали западные театры, посещали театральные постановки приезжих зарубежных театров, общались с их режиссерами.

 

Первые роли

- В 1962 году, завершив учебу, я вернулся в Грозный и устроился на работу в Чечено-Ингушский драматический театр. Играл на одной сцене с именитыми и талантливыми актерами театра, среди которых Яраги Зубайраев, Тамара Алиева, Хава Хакишева, Асет Ташухаджиева, Хулимат Мустапаева, Асет Исаева, Халим Мусаев и другие.

image image 1541448Одной из первых моих ролей стала комедийная роль маркиза Фордепополь в спектакле «Мирандолина» (по пьесе «Трактирщица» Карло Гольдони). В исторической драме «1002-я ночь» я играл роль генерала концлагеря, фашиста лет шестидесяти. В свои 24 года я должен был создать образ генерала, который очень жестоко обращался с узниками. Работая над ролью, перечитал восемь томов «Нюрнбергского процесса», пересматривал фильмы и слушал радио на немецком языке. В те же годы сыграл восточного мудреца Гусейна Гуслия в комедии «Ходжа Насреддин».

Со спектаклями мы выезжали в отдаленные районы республики, где нас восторженно встречали преданные зрители. Простые сельские жители происходящее на сцене иногда воспринимали как реальную жизнь. И когда актер Халим Мусаев в ходе спектакля обращаясь к партнеру по сцене говорил «Салам Алейкум!», сидящие в первых рядах мужчины и старики вставали и хором отвечали «Ваалейкум Ассалам!». Была еще сцена, в которой обижали молодого солдата. Мужчина из зала, зритель, со словами «Солдат! Я тебя в обиду не дам!» набросился на актера. Долго пришлось его в себя приводить.

 

Режиссерская деятельность

- Проработав в театре им. Х. Нурадилова актером два сезона, в 1964 году я опять уехал в Ленинград, поступать на режиссерский факультет.

После четырех лет учебы мне повезло стажироваться в режиссерских лабораториях под руководством Народных артистов СССР Валентина Плучека (Академический театр сатиры) и Евгения Симонова (Академический театр имени Е. Вахтангова). После этого я два года проработал режиссером на Центральном телевидении страны.

И вот в 1970 году я возвратился в Чеченский драматический театр им. Х. Нурадилова полный творческих идей уже в качестве режиссера. Вскоре стал главным режиссером.

 

  Первые постановки

- В качестве дипломной работы мне предложили пьесу «Кровавая свадьба» Гарсиа Лорки, которая была переведена на чеченский язык Билалом Саидовым. За эту пьесу никто не брался, поскольку она достаточно сложная. Я же внес в нее немного поэзии, что-то убрал, что-то добавил, и сдал с отличием. С тех пор пьесу ставят вот уже 16 лет, в нем играли три поколения актеров.

В то время разрешение на постановку надо было получить, согласовывая на всех уровнях минкультовского и партийного руководства. Например, я долго добивался разрешения на постановку спектакля «Песни вайнахов». Сдал пьесу в Министерство культуры ЧИАССР, там одобрили, а в отделе идеологии обкома КПСС – ни в какую. Два года не разрешали ставить. Потом я привлек писателей, которые отправили коллективные письма в обком, аргументируя необходимость постановки «Песен вайнахов» фольклорной основой пьесы. Для пущей убедительности я ввел в пьесу «интернациональные» персонажи – декабриста, казаков. А когда получил разрешение на постановку, вычеркнул сцены, добавленные в текст пьесы в угоду отделу идеологии обкома КПСС.

 

Чеченский театр тогда и сейчас

- Жизнь нашего театра проходила в несколько этапов. Первый этап – это был период, который в искусстве назывался социалистическим реализмом. То есть, надо было представить идеальную жизнь, а поднимать остросоциальные проблемы, волнующие общество, было нельзя. Второй этап – когда начали ставить классику и появился новый зритель. Третий – этап кризиса в обществе, 90-е годы, военные действия, потеря духовных ценностей. И сегодняшний – этап возрождения культуры и искусства.

Некоторые люди предрекают театру медленное исчезновение. Нет такого искусства, как театр, в котором зрители разных национальностей, возрастов, профессий, одинаково бы на все реагировали – замирали, смеялись общим смехом или, переживая, застывали в креслах. Это живое искусство. Как говорится, «от сердца к сердцу». Поэтому театр будет жить столько, сколько живет человеческая душа.

 

Беседовала

Залина Курбанова