ХРАНИТЕЛЬ ГОРДОГО МОЛЧАНЬЯ

hranitelДевушки в большинстве своем натуры романтичные. Разве что одни, как Ассоль, ждут, пока на горизонте появятся алые паруса, другие, как Лара Крофт, сами ставят паруса и отправляются на поиски приключений.

У нас в «МС» девчонки не из робкого десятка: если чего-то захотим – возьмем и сделаем. Захотели посмотреть на «Девичью косу» зимой – собрались и поехали.

Читатели, должно быть, помнят, что мы уже совершали вылазку в Харачой летом, в июне. Тогда нас поразили тишина и безлюдье. В этот раз все было точно так же: высадились у памятника Зелимхану Харачоевскому, распрощались с таксистом и окунулись в морозную тишину зимних гор.

Не могу говорить за коллег, но меня не покидало ощущение, что я попала в фильм. Знаете, такой психологический триллер, который начался по принципу «ничто не предвещало беды». Представьте: небольшое село окружено заснеженными горами, дети, минуту назад игравшие неподалеку от вас, побросали салазки и исчезли в неизвестном направлении, девушка, пришедшая по воду к роднику, даже не обратила на вас внимания, будто и нет никого. Кроме журчания воды, тишину нарушает разве что крик петуха или лай собак где-то вдалеке. Чрезмерно яркое солнце резко очерчивает окружающие предметы, отчего ощущение реальности вовсе пропадает.

Дальше – больше. Пока мы бродили по селу в поиске собеседников, из живых существ нам попадались разве что домашние животные и птицы, индюки, в частности. Эти птицы, кстати говоря, нас изрядно напугали, издавая характерные звуки из укрытия, которое мы сразу не разглядели, и эффект неожиданности сработал на ура.

Закрытая на амбарный замок библиотека, отсутствие в обозримой близости даже маленького магазинчика, редкие встречные, которые не хотели говорить или утверждали, что ничего не знают, – в купе это наводило на мысль, что все состоят в сговоре и что-то скрывают, а мы обязательно должны это что-то узнать.

Между тем, Харачой и в самом деле хранит множество тайн и загадок. Так, обнаруженные два года назад во время строительных работ древние захоронения надолго обеспечили археологов и историков пищей для размышлений. По подсчетам ученых, эти могильники относятся к XVI-XVII векам н.э. Что интересно, ни в каких исторических документах эти могильники ранее не упоминались. Кроме того, на территории села имеется ряд захоронений, самые древние из которых относят аж к третьему тысячелетию до н.э.

hranitel1

Кстати, во время июньской поездки, мне попалось несколько человеческих костей, когда мы шли по руслу к башне. Помню, тогда эти находки произвели на меня сильное впечатление. В этот раз все было засыпано снегом, и даже если бы мы сильно захотели, вряд ли что-то подобное обнаружили бы.

Чем дальше мы продвигались по селу, тем больше убеждались в его суровости. Скажете, жизнь в горах не сахар, потому и атмосфера такая? Позвольте не согласиться. Шатой, Шарой, да даже соседнее Ведено были куда более приветливы. Я пришла к выводу, что все дело в особенности людей, населяющих Харачой. Даром что знаменитый Зелимхан тоже был харачоевским.

Отчасти, мое умозаключение подтвердил 76-летний Дадар Солтагериев. Как и все прежде встречавшиеся нам здесь, человек он оказался не очень словоохотливым, но все ж таки кое-что рассказал. В 6 лет он с матерью, в числе других, был депортирован в Казахстан. Когда было дано разрешение вернуться на родину, Дадар уже был в 9-м классе, но так как школа была казахская и русский язык там не преподавали, по возвращении ему пришлось начать обучение с седьмого класса. Дадар много работал, получил звание Ветерана труда, сейчас он секретарь Совета старейшин с.Харачоя.

И вот собрав все кусочки мозаики, которые в тот день отыскались, я поняла, что харачоевцы вовсе не угрюмы и не нелюдимы. Просто они не тратят время на разговоры. Каждый день жизни в таких небольших горных селах – это труд. Причем труд физический: если не брать во внимание школу и сельсовет, по факту, работать здесь можно разве что на себя, на своем подворье. Отсюда – скот, встречавшийся нам на каждом шагу.

Я спросила Дадара, не вымрет ли Харачой со временем, учитывая отток молодежи на заработки в город.

- А мы не будем умирать! – с задором ответил он. – В каждом дворе по 5-6, самое меньшее – 3 ребенка. Умирать мы не собираемся. А если и умирать, то с музыкой!

На обратном пути, интереса ради, я задала таксисту – человеку почтенного возраста – вопрос, мол, наверное, тяжело вам тут живется. Он ответил, что нет, совсем даже наоборот. И что никогда не променял бы сельскую жизнь на городскую.

Такие люди всегда вызывают у меня светлые чувства: человек нашел место, где его душа спокойна – разве это не замечательно? И пусть это место кажется суровым и неприветливым, для кого-то оно родное и горячо любимое.

Марьям Хадысова