МНЕ 90 ЛЕТ, ЕЩЕ ЛЕГКА ПОХОДКА

МНЕ 90 ЛЕТ ЕЩЕ ЛЕГКА ПОХОДКА-1Белый туман похож на обман. Что есть туман? Пробираясь сквозь него, всегда пытаешься понять, что он из себя представляет. То ли полузабытое прошлое, то ли смутное настоящее. А может, неясное будущее?
Как бы то ни было, туман вызывает ощущение сомнения в правильности выбранного направления и пути, действий, поступков, мыслей. Прелесть же его заключается в том, что туман недолговечен, не висит тяжелым роком над землей, взращивая в людях отчаяние. Рано или поздно туман рассеивается и загорается надежда.
Серноводск тоже встретил нас туманом. Хотя нет, не Серноводск. Уже в Грозном стало казаться, что выезд сегодня не будет успешным: облачность поглотит пейзажи и виды, и фотосъемка точно сорвется.
МНЕ 90 ЛЕТ ЕЩЕ ЛЕГКА ПОХОДКА-2Чем дальше мы отъезжали от Грозного, тем гуще становился туман. Первую половину мы молчали. Каждый смотрел на мир в свое окно. Было туманно, зябко и тоскливо. Что там за этой дымкой? Что он скрывает?
«…Через меня прошло три войны. Немаленькая я – как я могу быть маленькой? Мне почти сто лет. Хотя я не считаю себя старой – чувствую себя еще маленькой».
Петимат Ахмадова, уроженка Грозного, сегодня живет в Серноводске с сыном и его семьей. Маленькая женщина, миниатюрная, которую и старушкой или бабушкой называть не хочется, способная смеяться, шутить и видеть красоту.
Ее жизнь для нас – история, скрытая туманом. Всю дорогу, пока мы ехали, сквозь бесконечную пелену вырисовывались очертания домов, деревьев, фигуры людей и животных. Также как и события в жизни Петимат девяносто лет назад.
«Мы жили в Грозном. В детстве я была шустрой, любила пошалить. В пятнадцать лет я пошла на работу – очень хотелось работать. Просила родителей, и мне разрешили пойти на работу. Меня приняли учеником на Грозненскую фабрику №2 – она располагалась на улице Ленина. Даже не знаю, осталось ли там что-то сейчас. Буквально за полмесяца я всему научилась, стала рабочей, а потом и вовсе стахановкой».
МНЕ 90 ЛЕТ ЕЩЕ ЛЕГКА ПОХОДКА-3Великая Отечественная война застала молодую девушку, равно как и других грозненцев, рано утром. О начале войны объявили, когда рабочие стояли на проходной фабрики и ждали, когда откроют цех. Работали до последнего, пока немцы вплотную не подошли к Грозному.
Через какой-то промежуток пути туман слегка рассеивается. Становятся видны очертания вагонов, солдат, людей. Суматоха, детский плач, смешанный с завыванием женщин. Ругань за каждый сантиметр в вагоне. 
Петимат, во время рассказа, иногда поднимает руки, чтобы обозначить масштабы происходящего. «У нас был шестьдесят пятый вагон. Хотя высылка меня почему-то не особо беспокоила – я была молодой, да и родители рядом. Народу было очень много. В нашем вагоне было четырнадцать семей и маленькие печи».
Судя по всему, семье Петимат достался вагон с привилегиями – он был лучше обустроен, а те, кто в него попал, имел возможность взять с собой скарб. Кроме того, в этом вагоне была печь, благодаря которой люди имели возможность греться, готовить пищу. «Вагон для управленцев», - говорит женщина.
Аким Серноводска (глава села), куда первоначально привезли людей, был другом отца Петимат. Ее первую подняли в вагон: «От тебя благодати много». Она же первая вышла из вагона, когда приехали в Казахстан, на станции Апановка, Кустанайской области.
На момент высылки Петимат было восемнадцать лет. «Те, кто увидят меня, пусть увидят свет. Те, кто не увидит – пусть глаза потеряют. Такая я была».
Дорога длилась восемнадцать дней. Поломанные вагоны, которые больше предназначались для лошадей, чем для людей, с крохотным окошком на весь вагон.
Когда вышли из вагона, девушка буквально провалилась в снег. Такого большого количества снега она до сих пор не видела и даже не знала, что такое может быть. «Ассалам Алейкум! МНЕ 90 ЛЕТ ЕЩЕ ЛЕГКА ПОХОДКА-4Теперь это наш край!» - сказал аким.
«Я обняла и схватила этот край», - раскинув руки, засмеялась Петимат.
Встретили приехавших местные, в чьих домах их и расселили.
«Нас разместили у старой женщины, которая жила с дочкой. Сыновья ее погибли на фронте. Девочка нас боялась и все время пряталась на печи. Позже отец привел в дом жить еще кого-то. Хозяйка с дочерью какое-то время опасались нас, они не ели то, что готовили мы, боясь, что мы их отравим. Мы боялись того же».
Братьев и сестер по дороге буквально растеряли. Брат девушки был направлен в Алма-Ату на работу в обкоме. Он же отыскал родителей и Петимат в Костанайе и забрал их.
«По сравнению с другими мы жили не плохо. В Алма-Ате много яблок – по 40 км сады. Там я тоже работала на швейной фабрике. Я единственная за смену шила десять матрасов – стахановка. Любила делать все быстро».
В 1957 году вайнахам разрешили вернуться на родину. Выйдя замуж, Петимат переехала жить в Серноводск, где двадцать пять лет проработала в местном роддоме. В те годы Серноводск был на особом счету благодаря курорту. Дом, хозяйство Петимат с мужем строили и поднимали сами, также как и все, вернувшиеся из высылки.
«Нас всего в семье было одиннадцать детей – братьев и сестер. Теперь я осталась одна. У меня самой четверо детей – три дочери и сын. Конечно, есть внуки и правнуки».
Петимат пережила три войны – Великую Отечественную, и две последние кампании, высылку и возвращение на родину. Те годы, почти век, заволокло туманом. Сквозь него еще можно увидеть ее воспоминания, прожитую жизнь, судьбу человека. В ее настоящей жизни туман рассеялся, она заслужила право на сегодняшний день без забот и печалей о дне завтрашнем.
Ей 90 лет, легка еще ее походка...
 
Виктория Хан
Фото автора