ПОКУДА СЕРДЦА СТУЧАТСЯ, - ПОМНИТЕ!

ПОКУДА СЕРДЦА СТУЧАТСЯ - ПОМНИТЕ-1Синие горы Кавказа, одичавшие хребты – все равно что престол природы. Детский смех и звуки моторов редких машин. Шатой. Сегодня здесь царят мир и покой, свобода и справедливость. Но шатойцы прекрасно помнят, какую цену пришлось заплатить за это. 6 августа 2002 года навсегда останется для них траурной датой. В тот день рота военной комендатуры Шатоя выехала на задание. Обычный день, обычный разведывательный выезд. Кто бы мог подумать, что он закончится гибелью 10 совсем молодых ребят.

Саид Саратов, отец погибшего Магомеда Саратова:

«Все, что происходило на чеченской земле в те годы, я не мог воспринять. Мне, человеку, который проработал в райкоме, затем замом районо и во многих других советских органах, было не приемлемо то, что мой народ воюет. Народ относился негативно к боевикам, как и ко всем военным действиям.

ПОКУДА СЕРДЦА СТУЧАТСЯ - ПОМНИТЕ-4У меня было пятеро детей. К несчастью, в столь юном возрасте им пришлось расти без матери. Два старших отучились в интернате, затем в Шатое они закончили десять классов. Магомед учился в политехническом техникуме, а на службу направил его я сам. Сказал, что служить в органах будет для него честью. Никто нам не придет на помощь, мы сами должны стать на защиту Родины. Если не мы, то кто?

Многие были против моего решения, так как сыну пришлось бы рисковать своей жизнью. Несмотря на это, его поддержали друзья и знакомые, которые также стали на путь мира и созидания. Вот так он начал свою военную службу.

Первое время служба проходила в Грозном, а потом они пошли в комендантскую роту.Желающих служить в военной комендатуре направляли в районы, в которых они жили, так как им было бы намного легче проходить службу. Так из Грозного его направили в Шатой, где он попал в эту роту.

Их рота показывала себя только с лучшей стороны. Любые поставленные задачи они выполняли с успехом. Два раза ездили на выручку милиционерам и дважды их спасали. Дружба и взаимовыручка внутри коллектива стали основой надежности боевых товарищей. Поэтому к ним относились с большим уважением.

2 августа поступила информация о том, что на Голубом озере (так называют одно из озер в Шатое) в селении Урдюхой были обнаружены следы боевиков. В связи с этим вышел приказ о том, чтобы направить 17 бойцов для проведения разведки.

В ходе разведывательной операции боевиков обнаружено не было, и разведчики двинулись назад в Шатой, на базу, которая находилась в 50 метрах от военной комендатуры. Там и была заложена взрывчатка. Это был последний выезд комендантской роты.

Этот случай вызвал большой резонанс в прессе. В одной из газет того времени, где описывалось мероприятие, которое состоялось по этому случаю, были приведены слова первого Президента Чеченской Республики Ахмат-Хаджи Кадырова: «Они - национальные герои, их память будет увековечена».

Родственники, друзья, одноклассники и соратники погибших поставили на месте взрыва мемориальную доску. Я планирую повесить памятную табличку на стене моего дома в Шатое. 

Все десять парней награждены орденами Мужества (посмертно). Они погибли за целостность России. Их смелость, доброта, патриотизм и любовь к Родине привели нас к мирной жизни. Погибшие были очень смелыми.

И сейчас парни, которых мы можем встретить на службе, тоже достойные сыновья своего Отечества. Пусть бог оберегает их жизни».

 

Умар Шамаев, старший брат погибшего Астимира Шамаева:

«Тогда было много слухов, что в село могут прийти боевики, даже местные жители были в напряжении. Все чего-то ожидали, боялись и волновались за своих близких.

При военной комендатуре была создана разведывательная рота. Узнав, что мы с местными ребятами устроились на работу в комендатуру, шатойцы очень обрадовались. С их стороны была большая поддержка. Наша рота следила за порядком и спокойствием местных жителей. Даже первый день работы был у нас очень веселым. Мы только начали службу, нам даже не успели выдать форму и снаряжение, а мы уже наводили порядок и выполняли свои задачи. Нами двигало желание работать и быть полезными.

Стало известно, что в селении Урдюхой были замечены боевики, не то днем, не то ночью – точной информации не было. На второй день нам приказали отправиться на разведку.

До этого случая в селении Чишки было нападение на колонну, в которой находился мой младший брат Астимир. Он получил ранение в ногу и голову. Аналогичный взрыв на расстоянии двух метров, который унес жизнь одного парня. Это было за две недели до событий 6-го августа. Ранение брата было достаточно серьезным и он, по сути, не должен был ехать вместе с нами на разведку.

Выезд у нас был разведывательный, нужно было проверить достоверность поступившей информации. Мы прочесывали этот район, искали следы неприятеля, однако ничего не нашли и направились обратно на базу. Взрывчатка была заложена недалеко от военной комендатуры. Этого мы не ожидали.

Мы ехали на грузовом автомобиле ГАЗ-66. Я сидел позади брата возле стойки. После того, как прогремел взрыв, я отключился. Сперва показалось, что лопнула шина, а оказалось, что я лежал без сознания набитый осколками.

Я не мог элементарно удержать взглядом человека, все кружилось. Мне запомнились только небольшие отрывки. Сперва в машину запрыгнули ребята, я их слышал. Ног я не чувствовал – они были как решето из-за осколков. Солдат из федеральных войск перетянул жгутом мне ногу, чтобы остановить кровь. Меня вытащили из подорванной машины и положили на землю. Я слышал голоса и выстрелы, паника была.

Я не сразу узнал о кончине Астимира. После взрыва я заметил рядом лежащего брата. Я повернулся на плечо, чтобы посмотреть на него, но не увидел ран на его теле. Он как будто спал. Я успокоился и отключился.

Находясь в больнице, я думал про себя, что с ним все в порядке, даже знакомые говорили, что он жив и здоров. Я ждал его. А спустя два месяца позвонил знакомый, который нечаянно произнес слова соболезнования. Так я и узнал о его смерти. После этого я ушел со службы. Да и мать не хотела, чтобы я оставался…

Все ребята были образованные, порядочные, местные их очень любили. Астимира любили из-за его жизнерадостности. Особенно молодежь, которую он умел веселить в столь трудное время».

 

Медина Аюбова, старшая сестра погибшего Сайпудина Аюбова:

«В этот день ему исполнилось 36 лет. Они выехали на задание в Урдюхой, а по возвращении собирались отметить его день рождения. Он был самый старший, остальные – совсем молодые.

ПОКУДА СЕРДЦА СТУЧАТСЯ - ПОМНИТЕ-2Перед 6 августа ходили слухи, будто бы боевики собираются зайти в село. Хотя, такие слухи были каждый год к 6-му августа. Дело в том, что 6-го августа 1996 года боевики зашли в Грозный, и с тех пор каждый год в этот день ждали чего-то такого.

В то утро он рано-рано встал, чтобы пойти на работу. Тогда еще была жива мама. Она ему с собой собрала кое-чего. Он было ушел, но вернулся, попросил молока кислого, сказал матери, что будет вечером и ушел. Младший брат тоже в той же роте служил, но на задание с ними в тот день не поехал.

Я поехала на работу, в Борзой. Возвращаюсь, а у нас в Шатое – перестрелка. Стреляют – только так! Я через парк напрямик к комендатуре, а там… а там, оказывается, был взрыв. Мне навстречу женщины бегут, плачут. Я спрашиваю: «Что? Что случилось?» А они мне: «Всех наших парней убили!»

Прибежала я к тому месту, но всех убитых уже забрали. Было много раненых. Я у кого ни спрошу, мне говорят, что все хорошо, что мои братья живы. Но все равно как-то странно на меня смотрели, внимание мне уделяли как-то особенно. И тогда я поняла, что случилось непоправимое.

Прихожу домой, а дома мать плачет. Говорит: «Я его родила в обед, и умер он тоже в обед. Эти 36 лет Аллах ему по часам отмерил». Ровно-ровно 36 лет он прожил.

Представьте, в один день убили 10 человек. Среди них были ребята не только из нашего села, но и из Вашендароя, из Горгачей, из Памятоя. Чтобы человека похоронить, нужен мулла, нужны те, кто тело подготовит к захоронению, родственники. А тут – 10 человек, некоторые из других сел. И ведь мобильных телефонов тогда не было, чтоб позвонить и вызвать людей. А в июне и июле были сильные дожди, дороги размыло, мост снесен. Но все равно из разных сел ко всем родственники приехали. К нам даже из Ингушетии.

Собрались люди. Разделили наше горе, переняли. Хотя, как сказать, переняли. Горе ведь должно оставаться там, где оно случилось. Но люди-то помогали…

День был очень жарким. Я отца спросила: «Как ты в такую жару?», а он: «Я до смерти замерз».

Мать сразу же слегла. Она была гипертоником у нас. Жена осталась молодая, Элиза. В 25 лет вдовой стала, с 2-мя детьми осталась, представьте! Им тогда было 6 и 4. Живет сейчас с нами. Воспитывает сыновей, Ибрагима и Сайдулу. Очень хорошая сноха. Достойна зваться женой моего брата.

Он был хорошим сыном, хорошим братом. Он очень любил сыновей. У нас ведь не принято, чтобы отец при людях как-то проявлял чувства. Да и сам он был стеснительным. Однажды, младший ко мне прибегает, говорит: «Тетя, тетя! Ибрагим плачет, а папа его не отпускает!» Я пошла посмотреть, а Сайпудин, оказывается, с сыном поиграть решил, ну а тот расплакался.

Хозяйственным был. У нашей тети не было детей, и Сайпудин всегда помогал ей: дров наколоть, воды натаскать…

Говорят, когда они привал в Урдюхое устроили, над ними рой остановился. И Астимир Шамаев тогда сказал, что кто-то зла им желает, мол, примета плохая. Вот так оно и получилось».

 

Мадина Исаева, вдова погибшего Муслима Абдулаева:

«Они все были хорошими ребятами. Мы всех их знали. Они были дружны и до службы. Росли вместе, семьями общались.

Мой муж вот тоже с ними работал. Только хорошее могу сказать о них. Вспоминать сейчас трудно. Я даже с близкими до сих пор не могу об этом говорить.

Он был жизнерадостным, общительным. Душа компании, как все о нем говорили. Старался всем помогать. Соседи его до сих пор вспоминают с теплотой. Многие рассказывали нам, как и чем он им помог, а мы и не знали. Он никогда не рассказывал об этом, очень скромным был.

На военную службу пошел по контракту. Время такое было… смутное. Старики очень просили молодежь идти на военную службу, чтобы у села были свои защитники. Он прослужил на тот момент всего 1,5 года…

Тогда ведь и телефонов не было. Я в тот момент в больнице лежала. Ко мне приезжали родственники, рассказывали, что в Шатое такое вот произошло, но никто не сказал, что муж погиб. До последнего от меня скрывали. А когда узнала… надеялась, что это не правда, что ошиблись, что его не было там…не хотелось верить.

Дочь он не увидел. Она родилась после его смерти. Сейчас ей 15-й год. Говорят, что время лечит, но… просто живешь, знаешь, что это все правда и живешь. Ради детей, ради близких. Стараешься как-то с этим справиться. Иначе никак».

 

Аза Альсултанова, мать погибшего Саида Альсултанова:

«Он был моим первенцем…

ПОКУДА СЕРДЦА СТУЧАТСЯ - ПОМНИТЕ-3В то время у нас тут ничего не было, дом был разрушен. Все что сейчас есть, потом уже построили заново. Я тогда с маленькими детьми жила у родственников в Гудермесе. А он здесь в комендатуре работал. Конечно, я не хотела, чтобы он служил там. Но у нас ничего не осталось, война все уничтожила. Он сказал: «Мам, все равно мне надо где-то работать, чтобы мы домой могли возвратиться. Поеду в село. Если мы вырастем тут, в Гудермесе, забудем, откуда мы, чьи мы». Постоянно об этом думал. Чересчур умный был. Заботливый. Я его отпустила.

Конечно, ему трудно пришлось. Меня не было рядом. В палатке жил. Отец за ним присматривал тут, а я с детьми там была, зарабатывала на жизнь. А что делать, время трудное было…

И в школе, и с друзьями – он везде хорошим был, со всеми ладил. Хороший был парень. Конечно, мне, как матери, неудобно так о нем говорить… это самые золотые годы его были. Ему всего 20 лет исполнилось.

На этих фотографиях ему еще 20 не было, но выглядел он намного старше. Высокий такой. Руки и ноги большущие.

Я в тот день в Хасавюрт за покупками ездила, домой кое-чего привезти, чтобы уже совсем переехать в Шатой. Я и не знала, что здесь такое случилось. И вот на хасавюртовском посту нашу маршрутку остановили на досмотр, и я услышала разговор, мол, где-то в горах – Ведено или где-то там – ребят взорвали. У меня аж сердце кольнуло. Думаю, неужели мой Саид там. А я его уже месяц как не видела. Я переспросила, где был взрыв. Ответили, что не знают, где-то в горах.

А потом, когда я уже из Хасавюрта в Гудермес приехала, дочка мне сказала, что Саида ранили. Не сказали сразу, что он погиб. Но я все равно чувствовала, ведь материнское сердце не обманешь.

Когда я в Шатой приехала, их всех уже похоронили…

До сих пор, когда вижу военных, мне Саид видится. Еще двое моих сыновей тоже военные. Как они форму надевают – его вспоминаю и жду, что вот-вот он домой вернется.

Их много таких, как я, матерей…

Не знаю, как так получилось. Наверное, кто-то очень не любил их. Но они парни очень хорошие были. Все в селе так говорят. Они же никому не мешали. Просто работали, жить-то надо было на что-то.

Что делать. Я успокаиваюсь тем, что могила есть. Иду на могилу, глажу камень, и чувствую, что он есть. А есть ведь женщины, которые все еще ждут, и не знают, живы их сыновья или погибли. Пусть Всевышний им поможет. Душа никогда спокойна не будет, дети есть дети. Самое ценное, что есть на свете для матери. Для них и живем. Для вас, для детей.

А насчет этих ребят… Забыли о них как-то. Очень жалко. Они ведь тоже любили эту жизнь, выросли в селе, хорошими выросли, никто не жаловался на них… На задание ушли, вернулись, их взорвали – все, это дело замяли, виновных так и не нашли. Очень обидно!

С тех пор и я вот вся больная. Как будто половины меня нет. Конечно, у меня еще дети есть, и все равно… А что поделать? Жизнь такая.

Дай вам, молодежи, Всевышний, чтобы у вас хорошо все было, жизнь чтоб светлая, хорошая была. Не надо ни войны, ничего такого не надо».

 

P.S.

Сколько их, таких отцов, матерей, братьев, сестер, жен, детей, - и в Чеченской Республике, и во всем мире - в один миг потерявших часть себя, часть своей жизни? Никто не знает точного числа, но наверняка можно сказать, что в любой населенной точке мира найдется хотя бы один человек, который хранит память о родственнике, погибшем во время военного конфликта. Лечит ли время? Сложный вопрос. Конечно, даже самые глубокие раны заживают, но фантомные боли преследуют их обладателей до последних дней.

 

Махьмад-Салах Ильясов,

Марьям Хадысова