УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ

УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ-1Обернувшись назад, возвращаешься в настоящее. В этом весь Кавказ: слышишь прошлое, глядя на настоящее. Хой превратился в руины. Это раньше здесь были слышны звуки жизни: голоса людей, животных, звон посуды. Здесь можно было вдохнуть аромат свежих лепешек, запах лошадиного пота и свежего сена. А, может, встретиться с купцами: говорят, через эти места проходил Великий шелковый путь. Сейчас ничего этого не осталось – только развалины. Все живое – голоса, звуки, запахи – все это унес дикий горный ветер. Ветер и сейчас уносит все живое: голоса людей, звуки автомобилей, запах камней. Здесь царит жизнь, унесенная ветром.

ОХ, УЖ ЭТОТ ХАРАЧОЙ

- Это последняя остановка на пути к Кезеною, - сказал экскурсовод, когда мы остановились у водопада Девичья коса в селении Харачой.

УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ-2Побывав здесь трижды, я теперь уверена в том, что экзистенциальные волны здесь не ослабевают ни на минуту. Меняются лишь декорации: лето, зима, весна. В остальном же сюр неизбежен, неизлечим и неискореним.

В ослепляющих снегах и цветущих кустах Харачой непробиваемо, насторожено молчит. Он молчит, молчит и молчит. И даже две шумные группы туристов, кружащих вокруг памятника Зелимхану Харачоевскому и Девичьей косы с фотоаппаратами и айфонами, кажутся здесь больше аппендиксом, который нужно срочно удалить.

Где они, жители села? Вглядываюсь в окна домов. Ни света, ни людей. Даже цветов на подоконниках нет. А где дети, пытающиеся перекричать друг друга на улицах? Кричат только коровы, да и те голос подают больше для «галочки», чем для обозначения своего присутствия.

- Интересно, здесь можно купаться? – пожилой фотограф направился к водопаду, стягивая на ходу свитер.

«Сейчас и мух распугает, если они еще живы», - подумалось мне, но вслух напомнила о некоторых правилах поведения – не стоит раздеваться прилюдно.

- Точно! – фотограф снова завернулся в свой свитер и ограничился мытьем рук.

Теперь уже и природные красоты воспринимаются сквозь сюрную призму – а как иначе? Снег еще лежит на вершинах холмов и гор. Это отсюда, снизу, кажется, что снега много. А еще кажется, что он чистый, приятный и притягивающий.

Но не стоит верить всему, что тебе показывают. Даже тому, что любишь – горам, например. Стоит подняться вверх и видишь, что снежные залежи больше напоминают грязные снежные лужи. Если в тебе есть хоть капля брезгливости, то ты вообще будешь обходить эти «снежные грязи» стороной, дабы не испачкать обувь.

 

ЧТО НАМ ВЕТЕР?

Наша группа состояла из журналистов. Все они приехали из Москвы на фестиваль «Шашлык-машлык». Я попала в эту компанию благодаря дружбе с одним из сотрудников пресс-службы Ростуризма и старому, почти забытому знакомству с руководителем прибывшей группы. Как говорится, «прицепом» прихватили.

УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ-3Турпал, наш гид, весьма эмоционально рассказывал нам о красотах Чечни. Вот озеро Кезеной-Ам – главная достопримечательность нашей республики. Сейчас здесь еще холодно, но летом – благодать. Он умолкает, потому что журналисты заняты своими делами: фото и видеосъемка, селфи и короткие он-лайн репортажи.

О Турпале вспоминают немного погодя, когда обнаруживается, что нет интернета.

- И не будет – мы же в горах. Сейчас доедем до базы, там вай-фай.

Делать нечего, пришлось слушать экскурсовода и задавать ему вопросы. Меня волновал один вопрос: как вообще можно о чем-то говорить, когда ветер уносит вообще все живое? Иногда складывается ощущение, что он и душу из тебя выдувает, хотя кости целы.

- Видите, ветер гонит волны, - указывает Турпал, - когда ветра нет, поверхность озера гладкая, ровная, как на картинке.

- А рыба здесь есть? – редактора кулинарного раздела одной из газет интересует все, что связано с едой.

- Конечно. Окунь и форель. Едем дальше, у нас еще Хой.

Хой – место обитания стражников. Селение располагается фактически на краю обрыва. Внизу – дно. Это не просто дно ущелья – это дно высохшей реки. Дно дна. Тотальное опустение.

Сейчас по тропинкам между домов (наверное, раньше это были улицы) бродят коровы с телятами. Скорее всего, они привыкли к «набегам» оголтелых туристов. Вообще стоит присмотреться к туристам из разных стран – они все разные.

Например, туристы из России фотографируют все, что встречается на их пути, не слушая гида. И видами, и красотами они любуются позже, рассматривая свои фотографии. Вдоволь нафотографировавшись, они берутся за гида, стремясь больше завалить его вопросами и уличить в незнании, чем узнать и получить ответы на свои вопросы. Европейцы и американцы пытаются одновременно увидеть, услышать, запечатлеть, обсудить и помахать ручкой местным.

На моей памяти, самыми спокойными оказывались гости из Китая. В них нет пассивности, но есть какое-то внутреннее спокойствие. Они внимательно изучают, слушают, обсуждают и наслаждаются тишиной, красотой, прошлым и настоящим. И еще немаловажно: они очень тихо разговаривают.

- Обратите внимание, как построены эти дома, - рассказывает Турпал, - при их строительстве не использовался раствор. Можете себе представить? А чуть подальше можно увидеть границы полей, которые здесь возделывали. Лучшие территории использовали для земледелия, а в более труднодоступных и непригодных для сельского хозяйства местах строили дома.

Говорят, селение Хой начало пустеть после депортации 1944 года. Со временем оно опустело, земли заросли травой, дома частично разрушены. Разрушены, конечно, не без помощи людей: бомбардировки во время последних двух военных кампаний, а сейчас - туристы и путешественники-дикари.

Возможно, когда-нибудь сюда вернутся люди. Ведь у пасущихся здесь коров есть хозяева – несколько семей. Может, со временем их станет больше, и ветер перестанет быть здесь главным. Вновь появятся улицы и переулки, вырастут неприступные заборы с наглухо закрытыми воротами, а на смену дыму из печей придет дым из автомобилей.

А стоит ли выселять отсюда ветер? Даже гуляя в домах, выстроенных людьми, он здесь гораздо лучше вписывается в общую картину села. Наверное, все дело в том, что он, в отличие от человека, здесь на своем месте. Он здесь – хозяин.

 

Виктория ХАН

Фото автора